Cмена академий. Пока караул не устал

Игорь Мартынюк
Igor Martynyuk

В эти жаркие дни уходящего лета думать о каких-то серьезных начинаниях и стратегиях, способных внести желаемые изменения в будущую жизнь, которая вот-вот начнется с падением последнего отпускного календарного листка, совсем не хочется. Входящие имейлы в редакционном ящике вторят этому же настроению, зачастив строками "В данный момент я не могу ответить...", "I am currently out of office..." Впрочем, специфика академического календаря как раз требует обратного - говорить об институциональных хитросплетениях высшего образования и высоколобой науки в преддверии учебного года очень уместно. Елена Гапова зацепила в своем материале верхушку айсберга этих проблем, читай - "хронических заболеваний". А "болячки" эти - излюбленная тема кухонных разговоров академиков, в последнее время практически "топовая". Выводить ее в публичное пространство чрезвычайно тяжело по причине ее системности и многомерности. На моей памяти одна такая недавняя попытка была героически (весьма уместное прилагательное!) совершена группой редакторов украинских журналов, Ярославом Грицаком, Владимиром Кравченко и Наталией Яковенко, отказавшихся работать в формате ВАКовских специализированных изданий. Но расширения дискуссии (и поддержки) не последовало, процесс "провинциализации и изоляции украинской науки" и ныне там. Политические пертурбации в государстве, с редкой для постсовесткого простанства степенью свободы мнений, никак не отразились на сути проблем, точнее, даже на четком определении диагноза - выделении основных болевых точек академии как института (убожество ВАКовской формалистики, падение качества диссертационных исследований, консервативность истеблишмента в государственных институтах, тотальное отсутствие структурных реформ в образовании...). Эх, а что говорить о "кухонной" России?

В одном недавнем разговоре мой собеседеник рассказал удивительную историю. Ждет один новоиспеченный доцент своей ВАКовской корочки, дождаться не может. Иссякло терпение, узнает-справляется, в ответ слышит: "А у нас вот нет текста Вашей диссертации". Справляющийся в шоке: да как же так? А вот так. Получил он корочку после того, как текст случайно обнаружили на стуле под ... секретаршей. Она использовала труды исследований то ли для того, чтобы расставлять повыше пыльные ВАКовские копии диссертаций (резонно, чтобы подальше от глаз убрать утвержденные комиссией "кошмары") на полках и поливать цветы сверху, то ли для того, чтобы просто сидеть. Уютно так.

Апеллируя к уродливым примерам реализации "рыночных отношений" в гуманитарных науках, Елена Гапова оправданно подводит читателя к причинам этого явления, коренящимся в изъянах контекста формирования новой академической среды, отсутствии автономии академии как таковой. Однако проблема заметно усложнится, если посмореть на нее через иную оптику: какую же именно академию следует считать "новой" - ту, которая выстраивает фактически сызнова стандарты исследований, каноны этики ученого-гуманитария и неформальные цепочки "воображаемых научных сообществ" (почти по Б.Андерсону) вне институциональных стен, или ту, которая в последние десятилетия смогла окрепнуть, успешно освоить жаргон международных публикаций и существенно омолодиться благодаря быстрой коммерциализации науки и образования в ВУЗах, институтах академий и даже министерствах, в ранге специалистов, - ее уж точно никак не назовешь "старой", несмотря на привязанность к ресурсной базе советских времен (а у старой, кстати, моральная "закалка" совсем иная!). И та, и другая в большинстве случаев имеют один и те же, за редким исключением питерских международных вузовских проектов, коммуникативные возможности (университетские кафедры, научные институты, конференции), но едва соизмеримый, на мой взгляд, символический капитал воспроизводства (классические кафедральные провинциальные аспирантуры, клиентеллы и иерархии "своих" у одной и хлипкие виртуальные сообщества исследователей у другой). Впрочем, корректнее было бы вести речь не о типах, а модусах существования академии, или еще точнее - о специфике этических и профессиональных канонов, которые иногда не имеют четко выраженного раздела и, скорее, регионализированы, чем стандратизированы.

Несмотря на это, фактор воспроизводства все же будет иметь превосходящее значение в конкуренции этих типов академий (употребление этого термина, впрочем, малооправдано из-за хрестоматийной коррумпированности одной из них), если вести речь о формализации (гомогенизации) упомянутой в статье автономии, обретение которой в идеале расставит все на свои места в будущем.

Вытеснит (сменит) ли одна другую эволюционно или сосуществование будет поставлено в рамки "комфортности" для той и другой? Похоже, у нас перед глазами второй случай: одна часть академии озабочена чистотой знания и его поддержаением, глядя искоса на упавшую в месиво рыночных отношений планку запросов у суетливой многодетной соседки; а та, в свою очередь, использует этот хандикап для того, стыдливо упрекать бездетную "конкурентку" в проедании чужих денег и исправно получать государственные субсидии. Очевидно, на полях дискуссий остается вопрос: как долго такое параллельное существование будет продолжаться? До тех пор, пока караул не устанет, отвечает нам история. А после - государственной машиной и министерскими чиновниками будут прописаны уже совсем иные правила игры, жесткие, безвозвратные, переиграть которые будет сложно...Вы не исключаете такой вариант? Я - нет.

Стоит напомнить, что фактор времени несет не только фатальные последствия, но и возможности. Упущенные или реализованные. Приглашая к дискуссии по данной теме, редакция Ab Imeprio ставит своей целью не только прочно вписать ее в публичное пространство, но и предложить собственное видение решения проблемы.