Ужасы историописания: образчик университетского учебника МГУ

Опубликовано moderator в вт, 10/08/2010 - 15:53.


В российском публичном пространстве продолжается дискуссия, навеянная очередным переизданием учебного пособия, содержание которого вызывает много вопросов, относящихся не только к профессионализму его непосредственных авторов. Тема получила большое обсуждение после публикации в июньском номере московской The New Times статьи Зои Световой "Специфическая история: учебник как пособие по ксенофобии. Речь в данном случае идет о следующем издании:

А. С. Барсенков, А. И. Вдовин. История России: 1917-2009. Москва: Аспект Пресс, 2010. 848 с. 3-е издание. ISBN: 978-5-7567-0575-1. Тираж: 2000 экз.

Авторы пособия - профессор кафедры отечественной истории XX–XXI веков исторического факультета МГУ Александр Вдовин и профессор Александр Барсенков (последний читает лекции студентам 3-го курса и ведет спецсеминары, а Вдовин - спецкурсы лекций по истории России 1917–1991 годов). Издание в третий раз рекомендовано Учебно-методическим объединением по классическому университетскому образованию (УМО) в качестве учебного пособия для студентов Высшей школы по специальности «История».

Некоторые красноречивые цитаты из этого "труда":

"В Советском Союзе из 70 лет его истории значительная часть приходится на годы правления, когда лидерами страны были лица нерусской национальности. История национальной политики большевиков с первых лет советской власти была историей постоянного преодоления возникающих в многонациональном государстве трудностей усилиями прежде всего русского народа". (Стр. 12)


"Форсированная модернизация страны была настоящим подвигом рабочих, крестьян и всего советского народа. С точки зрения цивилизационного подхода в это время осуществлялся переход от доиндустриального и раннеиндустриального к развитому индустриальному типу производства. Однако по прошествии многих лет у потомков героев и у историков сложилось убеждение, что и индустриализация, и преобразование деревни могли бы иметь более значительные результаты без немыслимых жертв (штурмовщина, голод, искусственное обострение классовой борьбы, репрессии) и авторитарно-деспотического режима, подчинявшего жизнь не правовой, а произвольно командно-приказной власти. Русские области Российской Федерации, начиная с 1917 года, вынуждены были постоянно больше отдавать, чем получать от других народов, имевших свои национальные образования. Русские, как и до революции, оставались главной опорой, государствообразующей нацией и во многом обеспечивали выживание и модернизацию всех советских республик". (Стр. 175)

"Помимо коллаборационистов, по данным НКВД Советского Союза, начиная со второй половины 1941 года по июль 1944 года по Союзу Советских Социалистических республик было выявлено 1 миллион 210 тысяч дезертиров и 456 тысяч уклонявшихся от службы в армии. К примеру, 63 процента чеченских мужчин, призванных в армию в начале войны, нарушили присягу и стали дезертирами" (Стр. 36)


"Преследования Еврейского антифашистского комитета перешли в активную фазу со времени гибели в январе 1948 года его руководителя Михоэлса, подозревавшегося в попытках использовать дочь Сталина, Светлану, и ее мужа Морозова в корыстных интересах евреев". (Стр. 385)


Несколько дней назад дискуссию продолжил cоциолог Анатолий Голубовский в блоге на "Эхо Москвы". По его мнению, многие пассажи из этого "пособия" вполне подпадают под статью 282 УК РФ («возбуж­дение ненависти, либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства»).

"Cовершенно бессмысленно сравнивать этот текст - "История Россия. 1917-2009 годы" - с другими учебниками, - отметил социолог в программе "Время гостей", вышедшей ранее в эфир на волнах "Радио Свобода". - Потому что, по моему глубочайшему убеждению, вот эта книга не является учебником. Она не является учебником, и поэтому как бы мой пафос и моя позиция заключается в том, что авторы этой книги за государственный счет использовали такую площадку, как учебник, для того чтобы предложить людям свою концепцию национал-патриотическую, действительно, <...> глубоко патриотическую, глубоко ксенофобскую."

Прямая речь, Анатолий Голубовский:

Вполне возможно... задача - написать русскую историю с точки зрения интересов русской нации. Но это не может быть учебником в российском университете. Потому что кто отвечает за формулировку интересов русской нации? За формулировку интересов российских граждан отвечает парламент, он один может сформулировать интересы. Другое дело, что у нас сейчас все это не очень благоустроено, но есть парламент, который формулирует национальные интересы. Кто в многонациональном государстве берется формулировать интересы русской нации отдельно от всех прочих, тот, скорее всего, готовит эту страну к распаду.

«Это первый в нашей стране учебник, где старательно подсчитываются доли евреев во власти, среди деятелей науки и культуры, а также их пропорциональное соотношение с общей численностью населения России, — комментирует Анатолий Голубовский в статье Зои Световой. — Авторы уделяют чересчур много внимания национальному вопросу в 30-е годы".

Голубовский указывает на множество фактологических несуразиц в тексте пособия, отмечая, например, такое:

"Написано, что 55 тысяч, по-моему, но с точностью не до одного человека, евреев - военнопленных красноармейцев, которые попали в плен немецкий, стали жертвами Холокоста, а этой участи избежали 10152 еврея, которые служили в Вермахте и попали в советский плен, участи, связанной с Холокостом. Вот у меня возникает вопрос: что это за евреи, которые служили в частях Вермахта, откуда взялась эта цифра с точностью до одного человека и с какого, извините, бодуна она появляется там, где речь идет о том, где и как гибли военнопленные? То есть я могу представить себе, что такое эти 10152 еврея, которые служили в Вермахте, могу об этом сказать. Думаю, что речь идет о венгерских евреях, которые могли служить в каких-то вспомогательных частях и каким-то образом попали. Конечно, я здесь не специалист, и мне очень интересно, господа Барсенков и Вдовин если покажут мне источник, связанный с такой точной цифрой про евреев, которые служили в Вермахте, я сильно расширю свой кругозор."

Декан исторического факультета МГУ Сергей Карпов в интервью The New Times:

«Это учебник авторский, он чисто фактологический, авторы не слишком теоретизируют. Он рекомендован нами, потому что соответствует стандартам. Но он скорее написан для других вузов. У нас в МГУ главный акцент делается не на учебники, а на источники, на научную литературу».

Анатолий Голубовский:

"Ничего подобного, это не авторский учебник. То есть у него есть авторы, безусловно, но на нем стоит гриф "Рекомендовано Учебно-методическим советом по истории и искусствоведению…" – и так далее, в качестве соответствующего канонам классического университетского образования. То есть, судя по всему, на истфаке полагают, что такого рода тексты соответствуют канонам…"


"Я призываю всех историков, - пишет Голубовский в своем блоге, - вузовских и школьных преподавателей истории комментировать эти тексты, формулировать вопросы к авторам, вообще – как-то относится к тому, что вы прочитаете. Прошу делать это и всех, кто интересуется историей России, поскольку книга, являющаяся «самым полным на сегодняшний день изложением университетского учебного курса отечественной истории с 1917 г. до наших дней», адресована не только студентам. Считаю такого рода обсуждение важным, поскольку речь идет об УЧЕБНОМ ПОСОБИИ, по которому УЧАТ БУДУЩИХ УЧИТЕЛЕЙ ИСТОРИИ.

То есть, о том, что будет в головах детей уже через 5-7 лет. Кроме того, это еще и разговор об уровне, качестве и содержании высшего гуманитарного образования в России вообще и в МГУ в частности".


Источники:

"Эхо Москвы"

The New Times

Радио "Свобода"

Эксперты признали использование пособия нецелесообразным

Опубликовано moderator в пн, 29/11/2010 - 15:14.

Ученый совет исторического факультета МГУ имени Ломоносова пришел к выводу, что дальнейшее использование учебного пособия по истории профессоров Барсенкова и Вдовина при имеющихся в нем недостатках нецелесообразно, - сообщает РИА "Новости".

Учебник "История России. 1917-2009", написанный профессорами исторического факультета МГУ Вдовиным и Барсенковым, рекомендованный в качестве учебного пособия для студентов Высшей школы по специальности "История", издается уже в третий раз. Однако споры, касающиеся некоторых исторических фактов, приведенных в учебнике и изложенной точки зрения авторов, не утихают до сих пор. Ранее негативную оценку книге дала комиссия Общественной палаты РФ по межнациональным отношениям и свободе совести.

"Считать нецелесообразным использование учебного пособия профессоров А.С. Барсенкова, А.И. Вдовина "История России. 1917-2004" (М.: Аспект Пресс, 2005); "История России. 1917-2007" 2-е издание, дополненное и переработанное (М.: Аспект Пресс, 2008); "История России. 1917-2009" 3-е издание, расширенное и переработанное (М.: Аспект Пресс, 2010) в учебном процессе при сохранении в нем имеющихся недостатков", - говорится в заключении экспертной комиссии, созданной по решению Ученого совета исторического факультета МГУ.

В заключении отмечается, что в пособии много фактических неточностей, недостоверных данных, "нередко встречается подбор фактов и цитат под априорные схемы и оценки".

"Для данного труда характерна методологическая непроработанность. Структура и содержание предисловия, в котором авторы пытались сформулировать свое методологическое кредо, отличаются фрагментарностью, хаотичностью", - отмечаю эксперты.

В документе говорится, что в пособии представлено такое выстраивание фактов, цифр и цитат, "логическая заданность которых предопределяет некорректные характеристики ряда народов СССР".

В приложении к заключению Ученого совета МГУ также приведены некоторые "фактические ошибки". Так, например, авторы учебного пособия указывают, что в 1939-1940 годы реабилитированы и освобождены из мест заключения 837 тысяч человек, в то время как эксперты комиссии отмечают, что "были освобождены (но не обязательно реабилитированы) от 150 до 200 тысяч человек".

"Комиссия отмечает, что ситуация, сложившаяся вокруг рассматриваемого учебного пособия, отражает недостатки системы подготовки учебной литературы, слабость традиций научной критики и дискуссий, особенно актуальных для понимания истории ХХ-XXI веков", - заключают эксперты.