Андрей Портнов: "Было бы упрощением свести политическое использование истории лишь к манипуляциям и искажениям"

Портал Полiт.ua публикует расшифровку презентации и обсуждения книги "Упражнения с историей по-украински", написанной историком, главным редактором журнала "Україна Модерна" Андреем Портновым. Дискуссия состоялась 18 сентября 2010 года во Львове, в помещении Научной библиотеки ЛНУ им. Ивана Франко в рамках цикла "Публичные лекции Полiт.ua" на XVII Форуме издателей (Львов).

Участники дискуссии:

Леонид Зашкильняк, заведующий кафедрой истории славян ЛНУ им. И.Франко

Евгений Гузеев, генеральный консул России во Львове

Андрей Портнов, историк, главный редактор журнала "Україна модерна"

Остап Середа, старший сотрудник Института украиноведения им. И.Крипякевича НАНУ

Борис Долгин, научный редактор портала "Полит.ру"


Выдержки из выступления А.Портнова - вступительное слово, прямая речь:

- То, что я должен сказать, я озаглавил "22 истории". Cейчас вы поймете почему. Достаточно много лет назад Наталья Яковенко опубликовала теперь уже легендарную статью в газете "День" под названием "Две истории". Она написала, что существует история дидактическая и история аналитическая - или исследовательская, и они руководствуются различными приоритетами. Первая история, т.е. дидактическая, руководствуется приоритетом воспитания, в том числе патриотического, для второй же важнейшей целью является познание. И там где речь идет о познании, оно, собственно, является первостепенным, там же, где история руководствуется дидактическими целями, возможны некоторые, грубо говоря, компромиссы. Эта достаточно жестко (предполагаю, что с дискуссионной целью) сформированная позиция встретила, разумеется, критику многих коллег, в частности, человека, безусловно значимого для украинской историографии, для Львова - Ярослава Исаевича, который, к сожалению, нас недавно покинул. Он был самым серьезным критиком тезиса Яковенко. Главный его аргумент заключался в том, что несмотря на то, что история рассказывается на разный манер разными людьми, она все-таки в каком-то смысле одна, и определенные основы истории академической, аналитической, должны быть представлены в истории дидактической, которая не может быть просто "чистой" дидактикой, оторванной от исторических реалий. Я не припомню критики тезиса Яковенко с той стороны, что, возможно, историй больше, чем две. Говорили, что история одна. Но никто не говорил, что их больше, чем две.

Примерно в то же время Ярослав Грицак, который, кстати, должен был быть здесь, но он дискутирует с Юрием Андруховичем, кажется, о свободе, выступил с критикой не менее знаковой статьи Миколы Рябчука "Две Украины"». Как у Яковенко было две истории, дидактическая и аналитическая, у Рябчука было две Украины - украинская и креольская. На статью Рябчука Грицак ответил статьей "22 Украины", обыграв эту двойственность. И я почему-то подумал, что наши нынешние размышления мы назовем "22 истории". Когда я выбрал это число, то я поставил себе такую задачу - набросать двадцать, - ну, много, в общем, - возможных ролей историка, в которых он выступает в публичном и в профессиональном пространстве. Должен сказать, что я не сразу нашел 22 роли для историка, но после определенных усилий это получилось. Я вам сейчас их зачитаю. Итак, историк - не только украинский, подчеркиваю, мы говорим о вещах шире, - может выступать в роли строителя нации, преподавателя, морального авторитета и судьи, эксперта, дипломата, журналиста, политтехнолога, теле- или радиозвезды, государственного служащего, публичного интеллектуала, редактора, экскурсовода, гражданина или почетного гражданина, блоггера, автора школьного учебника, архивиста, писателя, бюрократа, пророка, члена межправительственных комиссий по примирению и объединению, переводчика, политзаключенного...

- Было бы упрощением свести это политическое использование истории лишь к манипуляциям и искажениям, хотя бы потому, что несмотря ни на что исторический опыт выполняет фундаментальную роль в современной политике, определяет основы правового государства, демократии. Поэтому мне механическая, тем более оценочная окраска в категориях «хорошая история» и «плохая политика» кажется неадекватной, малоинтересной интеллектуально и весьма безответственной.

<...> В действительности любое историческое знание, пожалуй, по своей природе глубоко небеспристрастно и ангажировано; другое дело, что и виды, и степени, измерения этой ангажированности могут быть очень разные, но оно все равно ангажировано, даже когда декларируется его полная непригодность для политического употребления.

Полный текст дискуссии, а также видеоотчет доступны здесь, кликните на этой ссылке, пожалуйста.